Иконостас, средняя часть храма // Богословие образа. Икона и иконописцы. Антология. Сост. А.Н. Стрижев. М., 2002. С.84-100

 

Средняя часть храма знаменует собою прежде всего горний, ангельский мир, область небесного бытия, где пребывают и все праведники, отошедшие туда от земной жизни. По некоторым тол­кованиям, эта часть храма знаменует также область земного бытия, мир людей, но уже оправданный, освященный, обоженный, Царство Божие, новое небо и новую землю в собственном смысле. Толко­вания сходятся в том, что средняя часть храма — это тварный мир, в отличие от алтаря, знаменующего собою область бытия Божия, область превыспреннего, где совершаются тайны Божий.

При таком соотношении значений частей храма алтарь с са­мого начала непременно должен был отделяться от средней час­ти, ибо Бог совершенно отличен и отделен от Своего творения, и с самых первых времен христианства такое отделение строго со­блюдается. Более того, оно установлено Самим Спасителем, бла­говолившим  совершить Тайную  вечерю  не в жилых  комнатах дома, не вместе с хозяевами, но в особой, специально приготов­ленной горнице. В дальнейшем алтарь отделялся от храма особы­ми преградами и водружался на возвышении. Возвышение алта­ря с древности сохраняется до наших дней. Алтарные же преграды претерпели значительное развитие. Смысл процесса постепенного превращения алтарной решетки в современный иконостас состо­ит в том, что примерно с V-VП веков алтарная преграда-решет­ка,  являвшаяся символом-знамением отдельности Бога и Боже­ственного от всего тварного, превращается постепенно в символ-образ Небесной Церкви во главе с ее Основателем — Господом Иисусом Христом.  Это  и есть   иконостас  в  его  современном виде.  Он обращен своей лицевой стороной, иконами к средней части храма, носящей у нас название церковь, собственно цер­ковь. Совпадения понятий Церковь Христова вообще, весь храм в целом,  его средняя часть очень знаменательны и с духовной точки зрения не случайны.  Область небесного бытия,  которую знаменует средняя часть храма, есть область обоженной твари, область вечности,  Царства Небесного,  куда стремится в своем духовном пути полнота верующих людей земной Церкви, находя­щих свое спасение в храме,  в церкви.  Здесь, в храме, земная Церковь, таким образом, должна соприкасаться, встречаться с Цер­ковью Небесной.  В соответствующих молитвах,  прошениях,  где поминаются все святые, возгласах и действиях Богослужения дав­но было выражено общение людей, стоящих в храме, с теми, кто находится на небесах и молится вместе с ними. Присутствие лиц Небесной Церкви было издревле выражено и в иконах, и в ста­ринной росписи храма. Не хватало до времени такого внешнего образа, который бы выказал, явил собою ясным, видимым спосо­бом невидимое, духовное предстательство Небесной Церкви за земную, ее посредничество в спасении живущих на земле. Та­ким видимым символом, точнее — стройной совокупностью сим­волов-образов стал иконостас.

С появлением иконостаса собрание верующих оказалось поставленным буквально лицом к лицу с собранием небожите­лей, таинственно присутствующих в образах иконостаса. В уст­ройстве земного храма возникла догматическая полнота, было достигнуто совершенство. «Ограничение алтаря необходимо, что­бы он не оказался для нас как ничто, — пишет священник Павел Флоренский (1882-1937). — Небо от земли, горнее от дольнего, алтарь от храма может быть отделен только видимыми свидете­лями мира невидимого, живыми символами соединения того и другого, иначе — святыми тварями. Иконостас есть граница между ми­ром видимым и миром невидимым, и осуществляется эта алтар­ная преграда, делается доступной сознанию сплотившимся рядом святых, облаком свидетелей, обступивших Престол Божий... Ико­ностас есть явление святых и Ангелов... явление небесных сви­детелей и прежде всего Богоматери и Самого Христа во пло­ти, — свидетелей, возвещающих о том, что по ту сторону плоти». Здесь ответ на вопрос, почему этот облик свидетелей Божиих помещен так, что он непременно должен как бы закрывать со­бою алтарь от глаз молящихся в храме. Но иконостас не закры­вает алтарь от верующих в храме, а раскрывает для них духов­ную сущность того, что содержится и совершается в алтаре и вообще во всей Церкви Христовой. Прежде всего сущность эта состоит в том обожении, к которому призваны и стремятся чле­ны земной Церкви и которого уже достигли члены Церкви Не­бесной, явленные в иконостасе. Образы иконостаса показывают тот результат сближения с Богом и пребывания в единении с Ним, к которому направлены все священнодействия Христовой Церкви, в том числе и те, что совершаются внутри алтаря.

Святые образы иконостаса, закрывая алтарь от верующих, тем самым означают, что человек не всегда может общаться с Богом  прямо и непосредственно. Богу благоугодно было положить между собою и людьми сонм своих избранных и прославленных друзей и посредников.  Участие святых в спасении членов земной Церкви имеет глубокие духовные основания, что подтверждается всем Священным Писанием,  Преданием и учением Православ­ной Церкви.  Так что тот,  кто почитает избранников и друзей Божиих как посредников и ходатаев своих пред Богом, тот тем самым почитает Бога, освятившего и прославившего их. Это по­средничество за людей прежде всего Христа и Матери Божией, а затем всех прочих угодников Божиих делает догматически не­обходимым, чтобы алтарь, как знаменующий непосредственно Бога в Его собственной области бытия,  был отделен от молящихся образами этих посредников.

При Богослужении в иконостасе отверзаются Царские врата, давая возможность верующим созерцать святыню алтаря — пре­стол и все происходящее в алтаре. На Пасхальной неделе все алтарные двери бывают постоянно открыты в течение семи дней. Кроме того, Царские врата, как правило, делаются не сплошными, а решетчатыми или резными, так что при отдернутой завесе этих врат верующие могут отчасти прозревать внутрь алтаря даже в такой священный момент, как пресуществление Святых Даров.

Таким образом, иконостас не совсем закрывает алтарь; напро­тив, с духовной точки зрения он раскрывает верующим величай­шие истины Домостроительства Божия о спасении. Живое таин­ственное общение иконостаса (угодников Божиих, в которых уже восстановлен образ Божий) с людьми, стоящими в храме (в кото­рых этот образ еще только должен быть восстановлен), создает совокупность Церквей Небесной и земной. Поэтому название «цер­ковь» применительно к средней части храма очень верно.

Иконостас устраивается следующим образом. В центральной его части помещаются   Царские врата — двустворчатые, особо украшенные двери, расположенные напротив престола. Они на­зываются так потому, что через них исходит Царь Славы Господь Иисус Христос в Святых Дарах для преподания Причастия лю­дям.  Он таинственно также входит  в них во время входов с Евангелием и на великом входе за Литургией в предложенных, но еще не пресуществленных Честных Дарах.

Есть мнение, что Царские врата получили свое название оттого, что через них проходили в алтарь древние византийс­кие цари (императоры). Это мнение ошибочно. В данном смысле царскими назывались врата, ведущие из притвора в храм, где цари снимали с себя короны, оружие и прочие знаки царской власти.  Слева от Царских врат, в северной части иконостаса, против жертвенника устраиваются северные одностворчатые двери для выходов священнослужителей  в уставные  моменты  бого­служения. Справа от Царских врат, в южной части иконостаса находятся южные одностворчатые двери для уставных входов священнослужителей в алтарь, когда они совершаются не через Царские врата. Изнутри Царских врат, со стороны алтаря, при­вешивается сверху донизу завеса (катапетасма). Она отдергивается и задергивается в уставные моменты и - знаменует собою вооб­ще покров тайны, покрывающий святыни Божий. Открытие за­весы изображает открытие людям тайны спасения.  Открытие Царских врат означает обетованное открытие верующим Небес­ного Царства. Закрытие Царских врат знаменует лишение лю­дей  рая  небесного  по  причине  их  грехопадения.  Стоящим  в храме это напоминает об их греховности, которая делает их еще недостойными вхождения в Царство Божие. Только подвиг Христа открывает вновь возможность верным быть причастниками небес­ной жизни. При Богослужении к этим основным символическим значениям завесы и Царских врат последовательно присоеди­няются более частные значения. Например, после великого вхо­да на Литургии, который знаменует собою шествие Христа Спа­сителя на крестный подвиг и смерть нашего ради спасения, зак­рытие  Царских  врат  означает  положение  Христа  во  гроб,  а закрывающаяся  при этом завеса знаменует камень, привален­ный к дверям гроба. При пении затем Символа Веры, где испо­ведуется Воскресение Христово, завеса открывается, обозначая камень, отваленный Ангелом от дверей гроба Господня, а также то, что вера открывает людям путь к спасению.

 

Святой Иоанн Богослов видел в Откровении дверь, как бы отверстую на небе, видел также, что храм небесный отверзается. Богослужебное открытие и закрытие Царских врат, таким обра­зом, соответствует тому, что происходит на небесах.

На Царских вратах помещаются обычно образ Благовещения Архангелом Гавриилом Деве Марии о предстоящем рождении Спасителя мира Иисуса Христа, а также образы четырех еванге­листов, возвестивших об этом пришествии во плоти Сына Божия всему человечеству. Это пришествие, являясь началом, главизной нашего спасения, воистину отверзло людям закрытые доселе двери небесной жизни, Царства Божия. Поэтому образы на Царских вратах глубоко соответствуют их духовному значению и смыслу.

Справа от Царских врат помещается образ Христа Спасителя и сразу за ним — образ того святого или священного события, во имя которого освящен данный храм или придел. Слева от Цар­ских врат ставится образ Матери Божией. Этим особенно на­глядно всем присутствующим в храме показывается, что вход в Царство Небесное открывается людям Господом Иисусом Хрис­том и Его Пречистой Матерью — Ходатаицей нашего спасения. Далее, за иконами Богоматери и храмового праздника, по обе стороны Царских врат, насколько позволяет пространство, ставятся иконы наиболее чтимых в данном приходе святых или священных со­бытий. На боковых, северных и южных, дверях алтаря изобража­ются, как правило, архидиаконы Стефан и Лаврентий или Архан­гелы Михаил и Гавриил, или прославленные святители, или вет­хозаветные первосвященники. Над Царскими вратами помещается образ Тайной вечери как начало и основание Христовой Церкви с  ее самым главным Таинством. Этот образ указывает также, что за Царскими вратами в алтаре происходит то же самое, что происходило на Тайной вечери и что через Царские врата совершится вынесение плодов этого Таинства Тела и Крови Христовой для причащения верующих.

Справа и слева от этой иконы, во втором ряду иконостаса находятся иконы важнейших христианских праздников, то есть тех священных событий, которые послужили спасению людей.

Следующий, третий ряд икон имеет своим центром образ Христа Вседержителя, в царственном облачении восседающего на троне, как бы грядущего судить живых и мертвых. По правую руку от Него изображается Пресвятая Дева Мария, молящая Его о прощении человеческих грехов, по левую руку от Спасителя — образ проповедника покаяния Иоанна Предтечи в таком же молитвенном поло­жении. Эти три иконы носят название Деисисмоление (разго­ворное — Деисус). По сторонам от Богоматери и Иоанна Крестителя располагаются образы обращенных ко Христу в молитве апостолов. В центре четвертого ряда иконостаса изображается Матерь Божия с  Богомладенцем в лоне своем или на коленях. По обе стороны от Нее изображены предвозвестившие Ее и рожденного от Нее Искупителя ветхозаветные пророки. В пятом ряду иконостаса по одну сторону помещаются образы праотцев, а по другую — святи­телей. Иконостас непременно венчается Крестом или Крестом с  находятся иконы важнейших христианских праздников, то есть тех священных событий, которые послужили спасению людей.

Следующий, третий ряд икон имеет своим центром образ Христа Вседержителя, в царственном облачении восседающего на троне, как бы грядущего судить живых и мертвых. По правую руку от Него изображается Пресвятая Дева Мария, молящая Его о прощении человеческих грехов, по левую руку от Спасителя — образ пропо­ведника покаяния Иоанна Предтечи в таком же молитвенном поло­жении. Эти три иконы носят название Деисисмоление (разго­ворное — Деисус). По сторонам от Богоматери и Иоанна Крести­теля располагаются образы обращенных ко Христу в молитве апостолов. В центре четвертого ряда иконостаса изображается Матерь Божия с Богомладенцем в лоне Своем или на коленях. По обе стороны от Нее изображены предвозвестившие Ее и рожденного от Нее Искупителя ветхозаветные пророки. В пятом ряду иконостаса по одну сторону помещаются образы праотцев, а по другую — святи­телей. Иконостас непременно венчается Крестом или Крестом с Распятием как вершиной Божественной любви к падшему миру, отдавшей Сына Божия в жертву за грехи человечества.

В центре пятого ряда иконостаса, где этот ряд есть, часто помещается образ Господа Саваофа, Бога Отца. Его изображение появляется у нас в Церкви примерно в конце XVI века в виде композиции «Отечество», где в лоне Бога Отца, имеющего облик седовласого старца, изображены Господь Иисус Христос и Святой Дух в образе голубя. Основываясь на догматах Православия, на апостольских посланиях, на творениях святых Отцов, Церковь не признала этого образа. На Большом Московском Соборе  1666-1667 годов было запрещено изображать Бога Отца, ибо Он не имеет никакого тварного вида или образа, — бога не видел никто никогда, Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин. 1, 18). Нельзя  изображать в церкви того, что никогда не  принимало вещественного образа, не являло себя в тварном виде. И тем не менее, вплоть до наших дней, широкое распространение имеют образы Бога Отца отдельно и в композициях «Отечества», и новоза­ветной Троицы,  где в том же облике старца представлен Бог Отец, и справа от Него с Крестом Бог Сын, Иисус Христос, между Ними в виде голубя — Дух Святый. Эта композиция пришла к нам  из  западного  искусства,  где  очень развито  произвольное символотворчество, основанное на человеческой фантазии.

Первые три ряда иконостаса, начиная с нижнего, каждый в отдельности и все вместе содержат в себе полноту духовного представления о сущности Церкви и ее спасительном значении. Четвертый и пятый ряды — это как бы дополнение к первым трем, так как сами по себе они не содержат должной догматичес­кой полноты, хотя вместе с нижними рядами прекрасно восполня­ют и углубляют понятие о Церкви. Такая мудрость устройства иконостаса позволяет ему иметь любые размеры по мере разме­ров храма или в связи с представлениями о духовной целесооб­разности.

Нижний ряд иконостаса преимущественно изображает то, что духовно ближе всего к стоящим в данном храме. Это прежде всего Господь Иисус Христос, Матерь Божия, храмовой святой или праздник, иконы наиболее чтимых в приходе святых. Второй ряд (праздников) возводит сознание верующих выше, к тем событиям которые легли в основу Нового Завета, предшествовали нынешнему дню, определили его. Третий ряд (Деисис с апостолами возводит духовное сознание еще выше, устремляя его к будущему к суду Божию над людьми, показывая при этом, кто является ближайшими к Богу молитвенниками за род человеческий. Чет­вертый ряд (пророки с Богоматерью) простирает молитвенный взор к созерцанию неразрывной связи Ветхого и Нового Заветов. Пятый ряд иконостаса (праотцы и святители) позволяет сознанию охва­тить всю историю человечества от первых людей до учителей сегодняшней Церкви.

Таким образом, внимательное созерцание иконостаса способно доставить человеческому сознанию глубочайшие представления о судьбах человеческого рода, о тайнах Божественного Промысла, о спасении людей, о тайнах Церкви, о смысле человеческой жизни. Иконостас в простой и стройной совокупности образов, слитых в единое целое, легко воспринимаемое взором, оказывается содержа­щим в себе полноту догматов вероучения Православной Церкви. Учительное действие и значение иконостаса, на котором вольно и невольно сосредоточивается молитвенное внимание всех стоящих в храме лицом к алтарю, выше любых положительных оценок.

Иконостас имеет и великую силу благодатного действия, очи­щающего души созерцающих его людей, сообщающего им благодать Духа Святаго настолько, насколько точно соответствуют образы иконостаса своим первообразам и их небесному состоянию. В мо­литве на освящение иконостаса очень подробно вспоминается Богоустановленность, начиная от Моисея, почитания святых обра­зов в отличие от почитания образов тварей в качестве идолов и испрашивается у Бога дарование благодатной силы Духа Святаго иконам, дабы всякий, взирающий на них с верой и просящий через них у Бога милостей, получал исцеление от болезней телесных и душевных и необходимую поддержку в духовном подвиге спасения своей души. Такой же смысл содержится и в молитвах на освящение всех вообще икон и священных предметов.

Иконостас, как и любые иконы, освящается особыми молитва­ми священников или епископов и окроплением святой водой. До освящения святые образы, хотя и посвящены Богу и Боже­ственному и в некотором смысле уже священны благодаря своему духовному содержанию и смыслу, тем не менее остаются еще изделиями рук человеческих. Чин освящения очищает эти изделия и сообщает им церковное признание и благодатную силу Духа Святаго. После освящения святые образы как бы отчужда­ются и от своего земного происхождения, и от своих земных создателей, становясь достоянием всей Церкви. Это можно пояснить примером отношения религиозного сознания к картина; мирских художников на духовные темы. Смотря на любую мирскую картину, где изображены Иисус Христос или Дева Марш или кто-либо из святых, православный человек испытывает законное чувство благоговения. Но поклоняться этим картинам как иконам, молиться на них он не будет, потому что они не каноничны и не содержат должной догматической полноты в трактовки святых образов, не освящены Церковью как иконы, а значит, не содержат в себе благодатной силы Духа Святаго.

Иконостас поэтому является не только объектом молитвенного созерцания, но и объектом самой молитвы. К образам иконостаса верующие обращаются с прошениями о земных и духовных нуждах и по мере веры и Божия смотрения получают просимое. Между верующими и святыми, изображенными на иконостасе устанавливается живая связь взаимного общения, которая есть не что иное, как связь и общение Небесной и земной Церквей. Небесна; торжествующая Церковь, представленная иконостасом, оказывает деятельную помощь земной, воинствующей или странствующей Церкви как принято ее называть. В этом смысл и значение иконостас;

Все это можно отнести к любой иконе, в том числе и находящейся в жилом доме, и к настенным росписям храма. Отдельные иконы в разных частях храма и в частных домах, а также настенные росписи в храме имеют и силу Духа Святаго, и способность через свое посредство вводить человека в общение теми святыми, которые на них изображены, и свидетельствуют человек о том состоянии обоженности, к которому и он сам должен стре миться. Но эти иконы и композиции стенных росписей или не создают общего образа Небесной Церкви, или не являются тем чем является иконостас, а именно средостением между алтаре (местом особого присутствия Бога) и собранием (экклизией), Церковь к совместно молящихся в храме людей. Поэтому иконостас ест совокупность образов, обретающих особенный смысл оттого, что они составляют алтарную преграду.

Средостение между Богом и земнородными людьми Церкви Небесной, являемое иконостасом, определяется также глубиной догмата о Церкви как о необходимейшем условии личного спасения каждого человека. Без посредничества Церкви никакое напряжение личного стремления человека к Богу не введет его в общение Ним, не обеспечит ему спасения. Человек может спастись только как член Церкви, член Тела Христова, через таинство Крещения, периодического покаяния (исповеди), Причастия тела и крови Христовых, молитвенного общения со всей полнотой Небесной и земной Церкви.

. Это определено и установлено Самим Сыном Божиим в Евангелии, раскрыто и объяснено в вероучении Церкви. Вне Церкви нет спасения: «Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец!» — русская пословица.

По мере необходимости или случая общение верующего человека с Небесной Церковью и прибегание к ее посредничеству может быть чисто духовным — вне храма. Но поскольку речь идет о символике храма, то в этой символике иконостас есть необходи­мейший внешний образ посредничества Небесной Церкви.

Иконостас устраивается на том же возвышении, что и алтарь. Но это возвышение продолжается от иконостаса на некоторое расстояние внутрь храма, на запад, к молящимся. Возвышение это бывает на одну или несколько ступеней от пола храма. Расстоя­ние  между  иконостасом  и  окончанием  возвышенной  площади называется   солеёй (греч.возвышение). Поэтому возвышенная солея называется внешним престолом в отличие от внутреннего, что в середине алтаря. Это название в особенности усваивается амвону — полукруглому выступу в середине солеи, против Цар­ских врат, обращенному внутрь храма, к западу. На престоле внутри алтаря совершается величайшее таинство претворения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, а на амвоне или с амвона совер­шается таинство Причащения этими Святыми Дарами верующих. Величие этого таинства требует и возвышения места, с которого преподается Причастие, и уподобляет это место в некоторой степени престолу внутри алтаря.

В таком устройстве возвышения таится удивительный смысл. Алтарь не оканчивается на самом деле преградой — иконоста­сом. Он выходит из-под него и от него к людям, давая возмож­ность всем понять, что для людей, стоящих в храме, совершается все то, что совершается в алтаре. Это значит, что алтарь отделяет­ся от молящихся не потому, что они менее, чем священнослужи­тели, которые суть сами по себе такие же земнородные, как и все, достойны находиться в алтаре, а для того, чтобы явить людям во внешних образах истины о Боге, небесной и земной жизни и порядке их взаимоотношения.  Престол внутренний (в алтаре) как бы переходит в престол внешний (на солею), уравнивая всех пред Богом,  дающим людям  Свое Тело  и  Кровь  в  общение  и оставление грехов. Правда, те, кто совершают священнодействие в алтаре, облечены благодатью священного сана для возможнос­ти беспрепятственно и небоязненно совершать Святые Тайны. Однако благодать священного сана, давая возможность священно­действия, не выделяет священнослужителей в человеческом пла­не от остальных верующих. Епископы, священники и диаконы перед причащением Святых Тайн читают ту же молитву, что и миряне, в которой исповедуют себя худшими из всех грешников («от нихже первый есмь аз»). Иными словами, священнослужите­ли не потому имеют право входа в алтарь и совершения таинств, что они чище и лучше других, а потому, что Господь благоволил облечь их особой благодатью для совершения Таинств. Это пока­зывает всем людям, что для того, чтобы духовно приблизиться к Богу и стать соучастником Его Таинств и Божественной жизни, нужна особая освященность и очищенность. Благодать священно­го сана является как бы прообразом восстановления в людях образа Божия, обожения людей в жизни вечной Царства Небес­ного, знамением которого является алтарь. Эта мысль выражена особенно наглядно в богослужебных одеждах священных лиц.

Амвон в центре солеи означает восхождение (греч.«ам­вон»). Он знаменует собою те места, с которых проповедовал Господь Иисус Христос (гору, корабль), так как на амвоне во время Литур­гии читается Евангелие, произносятся диаконом ектений, священ­никами — проповеди, поучения, с амвона епископы обращаются к народу. Амвон возвещает также о Воскресении Христовом, означая камень, отваленный Ангелом от дверей Гроба Господня, что соделало и всех, верующих во Христа, причастниками Его бессмертия, ради чего им и преподаются с амвона Тело и Кровь Христовы во оставление грехов и в жизнь вечную.

Солея в богослужебном отношении есть место для чтецов и певцов, которые называются ликами и изображают собою лики Ангелов, воспевающих хвалу Богу. Поскольку лики певцов таким образом принимают непосредственное участие в Богослужении, они распо­лагаются выше остального народа, в ее левой и правой сторонах.

В апостольские и первохристианские времена все присутство­вавшие в молитвенном собрании христиане пели и читали, осо­бых певчих и чтецов не было. По мере возрастания Церкви за счет язычников, не знакомых еще с христианским песнопением и псалмопением, поющие и читающие стали выделяться из общей среды. Кроме того, ввиду величия духовного значения поющих и читающих, как уподобляющихся Ангелам небесным, их стали выбирать по жребию из числа наиболее достойных и способных, как и священнослужителей.-

. Они стали называться клириками, то есть избранными по жребию. Отсюда и места на солее справа и слева, где они стояли, получили названия клиросов. Следует сказать, что клирики, или лики певчих и чтецов, духовно обозначают для всех верующих то состояние, в котором все должны пребывать, то есть состояние непрестанной молитвы и славословия Богу. В той ду­ховной войне с грехом, которую ведет земная Церковь, основным духовным оружием является Слово Божие и молитва.   Клиросы в этом отношении суть образы воинствующей Церкви, что особенно обозначается двумя хоругвями — иконами на высоких древках, сде­ланными по подобию древних воинских знамен. Эти хоругви ук­репляются у правого и левого клиросов и выносятся в торже­ственных крестных ходах как знамена победы воинствующей Церкви. В ХУ1-ХУП веках русские воинские полки назывались по имени тех икон, которые изображались на их полковых знаменах-хоруг­вях. Это были обычно иконы храмовых праздников важнейших кремлевских соборов, из которых они жаловались войскам.

В кафедральных архиерейских соборах постоянно, а в при­ходских храмах по мере надобности, при приездах епископа, в центре средней части храма, против амвона, находится возвышен­ная квадратная площадка, помост для епископа. На него архи­ерей восходит в уставных случаях для облачения, совершения некоторой  части  богослужений.   Этот  помост  носит  название архиерейский амвон, облачальное место или просто место, рун­дук. Духовное значение этого места определяется пребыванием на нем архиерея, что изображает собою пребывание Сына Божия во плоти среди людей. Архиерейский амвон в таком случае означает своим возвышением высоту смирения Бога Слова, восхождение Господа Иисуса Христа на вершину подвига во имя спасения человечества. Для восседания архиерея на этом амвоне в пре­дусмотренных Уставом моментах Богослужения ставится седали­ще — кафедра. Последнее название в обиходе перешло в название всего архиерейского амвона, так что отсюда и образовалось поня­тие кафедральный собор как главный храм области данного ар­хиерея, где постоянно стоит на середине храма его кафедра. Это место украшается коврами, на нем имеет право стоять и совер­шать службу только епископ.

За  облачальным  местом  (архиерейским амвоном),  в  запад­ной стене храма устраиваются двухстворчатые двери или врата, ведущие из средней части храма в притвор. Это главный вход в церковь. В древности эти врата особенно украшались. В Уставе они называются красные, по причине их благолепия, или церковные (Типикон. Последование пасхальной утрени), так как являются главным входом в среднюю часть храма — церковь.

В Византии они также назывались царскими по той причине, что православные греческие цари перед входом через эти врата в храм, как чертог Царя Небесного, снимали с себя знаки своего царского достоинства (короны, оружие), отпускали стражу и телох­ранителей.

В древних православных храмах эти врата зачастую оформ­лялись красивым, полукруглым вверху порталом, состоящим из нескольких арок и полуколонн, уступами идущих от поверхности стены внутрь, к самым дверям, как бы сужая вход. Эта архитек­турная деталь врат знаменует собою вход в Царство Небесное. По слову Спасителя, тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь (веч­ную) (Мф. 7, 14), и верующим предлагается находить этот узкий путь и входить в Царство Божие тесными вратами. Уступы портала призваны напомнить об этом людям, входящим в храм, создавая впечатление сужающегося входа и знаменуя в то же время те ступени духовного совершенства, которые необходимы для испол­нения слов Спасителя.

Арки и своды центральной части храма, находящие свое за­вершение в большом центральном подкупольном пространстве, соответствуют обтекаемости, сферичности пространства вселенной, небесному своду, простертому над землей. Поскольку видимое небо является образом Неба невидимого, духовного, то есть области небесного бытия, постольку стремящиеся ввысь архитектурные сферы средней части храма изображают область небесного бытия и са­мое стремление душ человеческих от земли к высоте этой небес­ной жизни. Нижняя часть храма, главным образом пол, знамену­ет собою землю. В архитектуре православного храма небо и зем­ля не противопоставляются, а, напротив, находятся в тесном единстве. Здесь наглядно показывается исполнение пророчества Псалмопевца: Милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются; истина возник­нет от земли., и правда приникнет с небес (Пс. 84, 11-12).

По самому глубокому смыслу православного вероучения, Сол­нце правды, Свет истинный Господь Иисус Христос является тем духовным центром и вершиной, к которым стремится в Церкви всё. Поэтому издревле в центре внутренней поверхности цент купола храма принято было помещать образ Христа Вседержителя. Очень быстро, уже в катакомбах, этот образ обре­тает вид поясного изображения Христа Спасителя, благословляю­щего людей правой рукой и в левой держащего Евангелие, рас­крытое обычно на тексте Аз есмь свет миру.

В размещении живописных композиций в центральной части храма, как и в других частях, нет шаблонов, но есть определенные канонически допускаемые варианты композиций. Один из воз­можных вариантов следующий.

В центре купола изображается Христос Вседержитель. Под Ним по нижнему краю сферы купола — Серафимы (силы Бо­жий).  В барабане купола — восемь Архангелов,  небесных чи­нов, призванных блюсти землю и народы; Архангелы обычно изоб­ражаются со знаками, выражающими особенности их личности и служения.  Так, Михаил имеет при себе огненный меч,  Гаври­ил — райскую ветвь, Уриил — огонь. В парусах под куполом, которые образуются переходом четырехугольных стен централь­ной части в круглый барабан купола, помещаются образы четы­рех евангелистов с таинственными животными,  соответствую­щими их духовному характеру: в северо-восточном парусе изоб­ражается евангелист Иоанн Богослов с орлом.  Напротив,  по диагонали,  в юго-западном парусе, — евангелист Лука с тель­цом, в северо-западном парусе — евангелист Марк со львом, напротив, по диагонали, в юго-восточном парусе, — евангелист Матфей  с  существом в  образе  человека.  Такое  размещение образов евангелистов соответствует крестообразному движению звездицы над дискосом во время евхаристического канона с воз-гласом «поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще». Затем по северной и южной стенам сверху вниз следуют рядами изображения апостолов от семидесяти и святителей, преподобных и му­тников. Стенные росписи, как правило, не достигают пола. От пола до границы изображений высотой обычно по плечи человека идут панели, на которых нет священных изображений. В древности на  этих панелях изображались полотенца,  украшенные орнаментом,  что придавало особую торжественность стенным росписям, которые, как великая святыня, как бы преподносились людям по древнему обычаю на украшенных полотенцах.  Пане-л эти имеют двоякое назначение: во-первых, они устраиваются для того, чтобы молящиеся при большом стечении народа и тесноте ; стирали бы священных изображений; во-вторых,  панели как бы оставляют место в самом нижнем ряду здания храма для людей, земнородных, стоящих в храме, ибо люди несут в себе образ Божий, хотя и затемненный грехом, являясь в этом смыс­ле также образами, иконами. Это

соответствует и тому обычаю Церкви, согласно которому каждение в храме совершается сна­чала святым иконам и настенным образам, а затем людям, как носящим образ Божий, то есть как бы одушевленным иконам. Северная и южная стены, кроме того, могут заполняться изоб­ражениями событий Священной истории Ветхого и Нового Заве­тов. По обе стороны входных западных дверей в средней части храма помещаются изображения «Христос и грешница» и «Спасе­ние утопающего Петра». Над этими вратами принято помещать изображение Страшного Суда, а над ним, если позволяет простран­ство, — образ шестидневного творения мира. В таком случае образы западной стены представляют начало и конец земной истории человечества. На столпах в средней части храма, где они есть, помещаются образы святителей, мучеников, святых, наиболее чти­мых в данном приходе. Пространства между отдельными живопис­ными композициями заполняются орнаментом,  где в основном используются образы растительного мира или образы, соответствующие содержанию псалма  103, где рисуется картина земного бытия, перечисляющая различные Божий создания. В орнаменте могут использоваться также такие элементы, как кресты в круге, ромбе и других геометрических фигурах, восьмиугольные звезды.

Кроме центрального купола, храм может иметь еще несколь­ко куполов, в которых помещаются изображения Креста, Богома­тери, Всевидящего Ока в треугольнике, Духа Святаго в виде го­лубя. Купол принято обычно устраивать там, где есть храм-при­дел. Если в храме один престол, то в средней части храма делается один купол. Если в храме под одной кровлей есть, кроме главно­го, центрального, еще несколько храмов-приделов, то над средней частью каждого из них сооружается купол. Впрочем, наружные купола на кровле не всегда и в древности строго соответствова­ли количеству храмов-приделов. Так, на кровлях трехпридельных храмов часто стоят пять куполов — во образ Христа и четырех евангелистов. При этом три из них соответствуют приделам и потому изнутри имеют открытое подкупольное пространство. А два купола в западной части кровли возвышаются только над кровлей и изнутри храма закрыты сводами потолка, то есть не имеют подкупольных пространств. В позднейшие времена, с конца XVII века.

на кровлях храмов ставилось иногда множество куполов безотно­сительно к количеству приделов в храме. При этом соблюда­лось только, чтобы хотя центральный купол имел открытое подкупольное пространство.

Помимо западных, красных врат, православные храмы имеют обычно еще два входа: в северной и южной стенах. Эти боко­вые входы могут означать Божественное и человеческое есте­ства в Иисусе Христе, через которые мы как бы входим в общение с Богом. Вместе с западными вратами эти боковые двери со­ставляют число три — во образ Святой Троицы, вводящей нас в жизнь вечную, в Небесное Царство, образом которого являет­ся храм.

В средней части храма вместе с другими иконами считается обязательным иметь образ Голгофы — большой деревянный Крест с образом распятого Спасителя, часто сделанный в натуральную величину — в рост человека. Крест делается восьмиконечным с надписью на верхней короткой перекладине  «I Н Ц I»  (Иисус Назорей Царь Иудейский).  Нижний конец Креста укреплен  в подставке, имеющей вид каменной горки. В лицевой стороне подставки изображается череп и кости — останки Адама,  возрожденного крестным подвигом Спасителя. По правую руку распятого Спа­сителя ставится образ Богоматери в рост, устремившей Свой взор ко Христу, по левую Его руку — образ Иоанна Богослова. Поми­мо своего главного назначения передать людям образ крестного подвига Сына Божия, такое Распятие с предстоящими призвано также напомнить о том, как Господь перед смертью на Кресте сказал Матери Своей, указывая на Иоанна Богослова:   Жено! Се, сын Твой, и обратясь к апостолу: Се, Мати твоя (Ин. 19, 26-27), и тем самым всыновил Матери Своей, Приснодеве Марии, все ве­рующее в Бога человечество. Взирая на такое Распятие, верую­щие должны проникаться сознанием того, что они суть не только дети сотворившего их Бога, но, благодаря Христу и дети Матери Божией, так как они причащаются Тела и Крови Господних, которые образовались из  пречистых девственных кровей Девы Марии, водившей по плоти Сына Божия. Такое Распятие или Голгофа Великим постом выдвигается на середину храма лицом ко входу для сугубого напоминания людям о крестных страданиях Сына Божия ради нашего спасения.

Там,  где в притворе нет должных условий,  в средней части срама, обычно у северной стены, ставится стол с кануном (каноном) — четырехугольной мраморной или металлической доской со множеством ячеек для свечей и небольшим Распятием. Здесь служатся панихиды по усопшим. Греческое слово «канон» в данном случае означает предмет, имеющий определенные очертания и размеры. Канон со свечами знаменует собою, что вера в Иисуса Христа, проповедуемая Четвероевангелием, всех усопших может соделать причастниками Божественного света, света вечной жиз­ни в Царстве Небесном. В центре средней части храма постоян­но должен стоять аналой (или налой) с иконой святого или праздника, празднуемого в данный день. Аналой — вытянутый вверх четы­рехгранный столик (подставка) с пологой доской для удобства читать возложенные на аналой Евангелие, Апостол или прикла­дываться к иконе на аналое. Употребляемый прежде всего в практических целях, аналой имеет значение вообще духовной высоты, возвышенности, соответствующей тем святым предметам, которые на него полагаются. Пологая верхняя доска, поднимающаяся вверх, к востоку, знаменует возвышение души к Богу посредством того чтения, которое совершается с аналоя, или целования лежащих на нем Евангелия, Креста, иконы. Входящие в храм поклоняются прежде всего иконе на аналое. Если в храме нет иконы ныне празднуе­мого святого (или святых), то полагаются святцы — иконопис­ные изображения святых по месяцам или полумесячиям, воспо­минаемых в каждый день этого периода, помещенные на одной иконе. В храмах должны быть 12 или 24 таких иконы — на весь год. В каждом храме также должны быть небольшие иконы всех великих праздников для положения их в праздничные дни на этом центральном аналое. Аналои ставятся на амвоне для чте­ния Евангелия диаконом во время литургии. За праздничными всенощными бдениями Евангелие читается на середине храма. Если служба совершается с диаконом, то в это время диакон держит раскрытое Евангелие перед священником или архиере­ем. Если священник служит один, то он читает Евангелие на аналое. Аналой используется при Таинстве исповеди. На него полагаются в этом случае малое Евангелие и Крест. При совер­шении Таинства венчания молодые обводятся священником трижды вокруг аналоя с лежащими на нем Евангелием и Крестом. Ана­лой используется и при многих других службах и требах. Он не является - обязательным священно-таинственным предметом в храме, но удобства, которые аналой доставляет при богослужении, на­столько очевидны, что его применение очень широко, и практически в каждом храме есть несколько аналоев. Аналои украша­ются одеждами и покрывалами того цвета, какой имеют в дан­ный праздник одежды духовенства.

- Настольная книга священнослужителя. Издание Московской ,т Патриархии. Т. 4. М., 1983. С. 54-75.-

 

-