Псевдо-Дионисий Ареопагит. О божественных именах //История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли: в 5 т. Т.1. М.,1962. С.334-335

 

О БОЖЕСТВЕННЫХ ИМЕНАХ

 

IV, 7. Это благо воспевается святыми богословами как прекрасное и красота, как любовь и предмет любви и обозначается всеми прочи­ми божественными именами, приличествующими благодатному обли­ку, который творит прекрасное и вместе с тем сам прекрасен. Пре­красное же и красоту следует различать на основе причины, сливаю­щей целое в единство. Различая во всем сущем причастность и при­частное, мы называем прекрасным причастное красоте, а красотой — причастность той причине, которая создает прекрасное во всем пре­красном.

Пресущественно-прекрасное называется красотой потому, что от него сообщается всему сущему его собственная, отличительная для каждого краса, и оно есть причина слаженности и блеска во всем сущем; наподобие света источает оно во все предметы свои глу­бинные лучи, созидающие красоту, и как бы призывает к себе все сущее, отчего и именуется красотой, и все во всем собирает в себе.

Прекрасное же, как всепрекрасное, есть вместе с тем сверхпрекрас­ное, всегда сущее, одинаково прекрасное, не возникшее и не уничто­жающееся, не возрастающее и не убывающее, и не в одной части прекрасное, а в другой безобразное, и не когда-либо прекрасное и когда-либо не прекрасное, и не прекрасное лишь в отношении одного, а в отношении другого нет; и не здесь такое, а там иное, и не изящное для одного и уродливое для другого. В самом себе и в согласии с самим собою оно всегда единообразно прекрасно, возвышенно излучая из себя глубинную красоту всего прекрасного.

Ведь в простой и сверхприродной природе всего прекрасного существуют всяческая красота и всяческое прекрасное — единообраз­но, в соответствии с причиной своей. Благодаря этому прекрасному, все сущее оказывается прекрасным, каждая вещь в свою меру; и, .благодаря этому прекрасному, существуют согласие, дружба, общение между всем; и в этом прекрасном все объединяется.

Прекрасное есть начало всего как действующая причина, приво­дящая целое в движение, объемлющая все эросом своей красоты. И, в качестве причины конечной, оно есть предел всего и предмет любви (ибо все возникает ради прекрасного). Оно есть и причина-образец, ибо сообразно с ним все получает определенность. Вот поче­му прекрасное и благое — одно и то же, ибо все по одной и той же причине стремится и к прекрасному, и к благому, и нет ничего, что не было бы причастно и прекрасному, и благому. Осмелюсь даже сказать, что даже несуществующее причастно прекрасному и благому, ибо прекрасное и благое в боге едины тогда, когда воспеваются в отрешении от всего,— это единое благое и прекрасное единственно есть причина разнообразных прекрасных и благих вещей.

 

М i g n е. Patrologiae cursus completus, series

graeca (MPG), t. 3, col. 701

Пер. В. Зубова **)